Opel Astra H GTC
15 апреля 2013, 21:19 // Хельги
Клавиатуры и естественная прокрутка в OS X
14 марта 2013, 1:29 // Хельги
На маке можно перенастроить, как работают модификаторы на клавиатуре. Я давным-давно канонично настроил Caps Lock, чтобы он дублировал Ctrl: это не только олдскульно и по-хипсторски, но просто удобно, особенно для сочетаний типа C-a / C-e, которые на маке работают не только в консоли, а во всех текстовых полях.
Ещё можно, например, поменять местами Cmd и Opt: полезно при подключении стандартной виндовой клавиатуры, чтобы не ломать об коленку моторные навыки.
Но самая фишка в том, что настройки модификаторов делаются отдельно для каждой клавиатуры, подключённой к компу. То есть можно иметь одну клавиатуру с одними маппингами, а другую — с другими. Очень круто.
Но — непонятно почему — того же самого нельзя сделать для мышей. «Естественная» прокрутка, то есть прокрутка в направлении движения пальцев по тачпаду, включается не для этого тачпада, а для всей системы. В том числе и для мышей. В том числе и для тех, у которых обычное колесо.
Так что я когда я попытался переучиться на «естественную» прокрутку, я сломался на необходимости крутить не в ту сторону колесо (от себя для прокрутки вниз) и послал «естественность» к чёрту. А ведь если бы настройки были отдельными, всё могло бы сложиться иначе.
Тэги: mac, wtf
Написать комментарий
На маке можно перенастроить, как работают модификаторы на клавиатуре. Я давным-давно канонично настроил Caps Lock, чтобы он дублировал Ctrl: это не только олдскульно и по-хипсторски, но просто удобно, особенно для сочетаний типа C-a / C-e, которые на маке работают не только в консоли, а во всех текстовых полях.
Ещё можно, например, поменять местами Cmd и Opt: полезно при подключении стандартной виндовой клавиатуры, чтобы не ломать об коленку моторные навыки.
Но самая фишка в том, что настройки модификаторов делаются отдельно для каждой клавиатуры, подключённой к компу. То есть можно иметь одну клавиатуру с одними маппингами, а другую — с другими. Очень круто.
Но — непонятно почему — того же самого нельзя сделать для мышей. «Естественная» прокрутка, то есть прокрутка в направлении движения пальцев по тачпаду, включается не для этого тачпада, а для всей системы. В том числе и для мышей. В том числе и для тех, у которых обычное колесо.
Так что я когда я попытался переучиться на «естественную» прокрутку, я сломался на необходимости крутить не в ту сторону колесо (от себя для прокрутки вниз) и послал «естественность» к чёрту. А ведь если бы настройки были отдельными, всё могло бы сложиться иначе.
Тэги: mac, wtf
Написать комментарий
«За рулём» и практическая транскрипция
3 февраля 2013, 23:58 // Хельги
В эти новогодние каникулы меня что-то стукнуло, и я сел пролистывать подшивку журнала «За рулём» за 1991–1993 года (кстати, весь архив с 1928 года доступен на сайте журнала).
Началось всё со случайной ассоциации: я неожиданно вспомнил об одной статье и захотел её перечитать. Вообще, конечно, прочитанное в детстве крепко врезается в память, а подшивки «За рулём» и «Моделиста-конструктора» я читал и не по одному разу.
Конечно, теперь события, стоящие за страницами журналов того времени воспринимаются немного с другого ракурса: в десять лет меня завораживало открывающееся окно в мир иномарок, а сейчас внимание привлекает другое: как постепенно авторы уходят от привычных советских оборотов; как постепенно проникает на страницы реклама, сначала неуверенная и наивная; как дрожит «жесткая верхняя губа» редакции, пытающейся спасти журнал; как меняется бумага и качество печати.
Но я не об этом.
Я почему-то раньше считал, что раньше (в советские-то времена о-о-о!) в печати к транскрипции относились с большим пиететом, чем сейчас. Была редакционная политика, полагал я, и никакие отвратительные несклоняемые брэнды, марки и названия в оригинальном написании не рвали чистую гладь русского языка. Например, я уверял в следующем:
В «За рулём» в 80-е годы была статья про автомобили «Мазда», так там авторы даже специально оговорились, что более правильно говорить «Мáцуда». А сейчас пренебрежение к языкам стало частью маркетинговой политики.
У этого эффекта — когда светлое воспоминание о былом куда лучше реальности — наверняка есть название, но я его не помню.
На самом деле, если судить по «За рулём» 91–93 годов, то картина была немного иная.
Во-первых, транскрипция как основной способ записи названий явно применялась в том числе и из-за банального отсутствия шрифта для латиницы, отсюда шедевры вроде БИкс (BX) и ГЛ-Икс (GLX). Когда латиница для таких буквенных обозначений всё же применялась, было видно, насколько она чужеродна: гарнитура была явно другой.
Во-вторых, никакого пиетета к системе Поливанова, системе Концевича и прочим правилам транскрипции дальневосточных языков не было даже близко. «Тойота» (это ещё ничего), «Ссанг-Йонг», «Даэву» — этого добра было полно; особенно зверское обхождение ждало те названия, о которых мало кто слышал, поэтому «Мицубиси», например, и везло.
В-третьих, при транскрипции с более привычных языков тоже возникали трудности, в первую очередь — непоследовательность: «Лянча-Ипсилон» и «Лянча-Игрек»; «Делореан», «Делориан» и «Делорин».
(Иногда «во-вторых» и «в-третьих» работали вместе, так рядом оказывались «Мицубиси» и «Дайхатсу».)
Кроме того, попадались просто неточные транскрипции («Джиэмси-Сабарбан» (GMC Suburban — можно и не догадаться) и неточные переводы (Sun Favor, переведённый как «любимец солнца»).
Так что многое можно списать на привязчивые детские впечатления. Но нельзя отрицать одного: какими бы ни были причины, запись в транскрипции в тексте гораздо уместнее, чем кирпичи оригинальных брэнд-неймов. «Даэву» выправится и превратится в «Дэу» (и бог с ним, что правильнее «Тэу»), а вот написать фразу типа что можно сказать о новом Opel Astra может или зазомбированный маркетоид, или человек, который не знает русского языка.
Редакция от 23 февраля 2013
Тэги: язык
Комментарии (2)
В эти новогодние каникулы меня что-то стукнуло, и я сел пролистывать подшивку журнала «За рулём» за 1991–1993 года (кстати, весь архив с 1928 года доступен на сайте журнала).
Началось всё со случайной ассоциации: я неожиданно вспомнил об одной статье и захотел её перечитать. Вообще, конечно, прочитанное в детстве крепко врезается в память, а подшивки «За рулём» и «Моделиста-конструктора» я читал и не по одному разу.
Конечно, теперь события, стоящие за страницами журналов того времени воспринимаются немного с другого ракурса: в десять лет меня завораживало открывающееся окно в мир иномарок, а сейчас внимание привлекает другое: как постепенно авторы уходят от привычных советских оборотов; как постепенно проникает на страницы реклама, сначала неуверенная и наивная; как дрожит «жесткая верхняя губа» редакции, пытающейся спасти журнал; как меняется бумага и качество печати.
Но я не об этом.
Я почему-то раньше считал, что раньше (в советские-то времена о-о-о!) в печати к транскрипции относились с большим пиететом, чем сейчас. Была редакционная политика, полагал я, и никакие отвратительные несклоняемые брэнды, марки и названия в оригинальном написании не рвали чистую гладь русского языка. Например, я уверял в следующем:
В «За рулём» в 80-е годы была статья про автомобили «Мазда», так там авторы даже специально оговорились, что более правильно говорить «Мáцуда». А сейчас пренебрежение к языкам стало частью маркетинговой политики.
У этого эффекта — когда светлое воспоминание о былом куда лучше реальности — наверняка есть название, но я его не помню.
На самом деле, если судить по «За рулём» 91–93 годов, то картина была немного иная.
Во-первых, транскрипция как основной способ записи названий явно применялась в том числе и из-за банального отсутствия шрифта для латиницы, отсюда шедевры вроде БИкс (BX) и ГЛ-Икс (GLX). Когда латиница для таких буквенных обозначений всё же применялась, было видно, насколько она чужеродна: гарнитура была явно другой.
Во-вторых, никакого пиетета к системе Поливанова, системе Концевича и прочим правилам транскрипции дальневосточных языков не было даже близко. «Тойота» (это ещё ничего), «Ссанг-Йонг», «Даэву» — этого добра было полно; особенно зверское обхождение ждало те названия, о которых мало кто слышал, поэтому «Мицубиси», например, и везло.
В-третьих, при транскрипции с более привычных языков тоже возникали трудности, в первую очередь — непоследовательность: «Лянча-Ипсилон» и «Лянча-Игрек»; «Делореан», «Делориан» и «Делорин».
(Иногда «во-вторых» и «в-третьих» работали вместе, так рядом оказывались «Мицубиси» и «Дайхатсу».)
Кроме того, попадались просто неточные транскрипции («Джиэмси-Сабарбан» (GMC Suburban — можно и не догадаться) и неточные переводы (Sun Favor, переведённый как «любимец солнца»).
Так что многое можно списать на привязчивые детские впечатления. Но нельзя отрицать одного: какими бы ни были причины, запись в транскрипции в тексте гораздо уместнее, чем кирпичи оригинальных брэнд-неймов. «Даэву» выправится и превратится в «Дэу» (и бог с ним, что правильнее «Тэу»), а вот написать фразу типа что можно сказать о новом Opel Astra может или зазомбированный маркетоид, или человек, который не знает русского языка.
Редакция от 23 февраля 2013
Тэги: язык
Комментарии (2)
Гегеля от Геделя
9 января 2013, 23:45 // Хельги
Есть такие люди, которые любят в иностранных именах произносить Ё там, где в традиционной транскрипции пишется Е: Рёнтген, Депардьё, Гёринг и так далее.
Можно пойти дальше и вспомнить, что начальное Г в транскрипции в некоторых немецких именах пишется там, где в оригинале H (Гейне — Heine), и пошло там оно с времён, когда Г было фрикативным, как в слове ага [aɣa].
Но раз в русском языке этимологический принцип важнее фонетического — можно держать в голове произношение каждого имени, и произносить там, где было G, взрывное Г, а где было H — фрикативное: Гёте, Гёдель, Гейгер, но: [ɣ]ессе, [ɣ]уссерль, [ɣ]егель, [ɣ]оффман.
Так будет легче отличать Гегеля от Геделя.
Редакция от 10 января 2013
Тэги: новый мировой порядок, русский
Комментарии (4)
Есть такие люди, которые любят в иностранных именах произносить Ё там, где в традиционной транскрипции пишется Е: Рёнтген, Депардьё, Гёринг и так далее.
Можно пойти дальше и вспомнить, что начальное Г в транскрипции в некоторых немецких именах пишется там, где в оригинале H (Гейне — Heine), и пошло там оно с времён, когда Г было фрикативным, как в слове ага [aɣa].
Но раз в русском языке этимологический принцип важнее фонетического — можно держать в голове произношение каждого имени, и произносить там, где было G, взрывное Г, а где было H — фрикативное: Гёте, Гёдель, Гейгер, но: [ɣ]ессе, [ɣ]уссерль, [ɣ]егель, [ɣ]оффман.
Так будет легче отличать Гегеля от Геделя.
Редакция от 10 января 2013
Тэги: новый мировой порядок, русский
Комментарии (4)
Айпад с клавиатурой: опыт эксплуатации
9 января 2013, 6:35 // Хельги
В чикагском «Бест-Бае» я купил себе беспроводную эппловскую клавиатуру: в первую очередь для айпада, кроме того — для использования с ноутбуком и монитором.
Ощущения двоякие. С одной стороны, видно явное решение «Эппла» оставить клавиатуру вспомогательным средством для работы с текстом: никакие глобальные команды с клавиатуры, кроме как посредством хаков, выполнить нельзя. То есть не получится ни перейти на домашний экран, ни переключиться между приложениями, ни отправить написанное письмо, ни включить режим поиска текста в браузере. (До смешного: в предпоследней версии скайпа нельзя было отправить сообщение с клавиатуры, что делало клавиатуру в скайпе по сути вообще бесполезной.)
Получается, кстати, разительный контраст с Surface: там наоборот, работает Alt+Tab, Win и прочие кнопки, да еще и тачпад есть.
С другой стороны, именно что редактирование текста продумано до мелочей. Все сочетания, которые необходимы пауэр-юзеру, есть: Command-стрелки, Option-стрелки работают, и вообще клавиатура мгновенно чувствуется правильной и родной. Полный стримлайн.
Кстати, Бен Брукс считает неработающий Command+Tab фичей, а не багом:
Чтобы переключиться в другую программу, приходится убрать руку с клавиатуры и потянуться к айпаду — и именно эта необходимость делает айпад удивительно подходящим для того, чтобы писать, полностью сконцентрировавшись на процессе.
Пожалуй, я согласен с такой оценкой: в последнее время текстов я пишу мало, и эффективнее выходит, если пользоваться всякого рода «концентрирующими» ухищрениями.
В итоге киллер-аппов немало:
- iA Writer. Можно не просто набросать черновик заметки, можно полностью подготовить достаточно сложную публикацию (об этом ниже).
- Скайп. Он превращается из мучительного резервного канала связи в прекрасный мессенджер.
- Почта. Без комментариев.
- SSH. Сколь ни продумана бы была доп. клавиатура Prompt, все равно без аппаратной это «запасной вариант». С аппаратной можно настраивать домашний сервер без ноутбука — и это будет одно удовольствие.
Есть и разочарования:
- На маке я давным-давно настроил Caps Lock так, чтобы он работал как Ctrl: это очень удобно при работе в терминале. Соответственно, на айпаде при работе с SSH приходится перестраиваться на неудобный маленький Ctrl.
- Нет раскладки Бирмана, это значит: нет минуса, нет неразрывного пробела, далеко и неудобно длинное тире и кавычки.
- И самое главное: буква Ë просто недоступна на раскладке Russian — PC. Нужно или было покупать европейскую клавиатуру с ISO-раскладкой (ага, дождетесь, я специально ждал поездки, чтобы купить ANSI), или переучиваться на раскладку русская — машинопись, там Ë на бэкслэше, или как-то обходиться без Ë.
В списке разочарований, кстати, нет отсутствия русских букв. Изначально я собирался сделать гравировку, но теперь уже сомневаюсь в целесообразности этого. Я уже порядком попользовался клавиатурой, и особых неудобств как-то не испытал: наоборот, еще приблизился к слепой печати.
Вероятно, еще чуть-чуть, и я просветлюсь до уровня Happy Hacking keyboard.
Опыт использования
Этот пост, понятное дело, я написал на айпаде, пользуясь новой клавиатурой. Тут, правда, только текст: дело нехитрое.
Но чисто ради эксперимента я и весь свой рассказ о поездке в Чикаго подготовил и опубликовал на айпаде. Конечно, это не настолько круто, как суровый эксперимент Брайана Проффита, который пользовался исключительно айпадом целую неделю, причем и для работы в том числе.
Чистоту моего эксперимента нарушило только то, что я перекинул фотографии с камеры на компьютер: иначе я бы их никак не вытащил. Фотографии попали в фотострим, и дальше я уже обходился одним планшетом.
Я создал один альбом, в который добавил и фотографии, которые уже были на планшете (из фотопленки), и залитые фотографии из фотострима, потом отобрал самые удачные фотографии в iPhoto, пометил их флажком и стал обрабатывать.
В плане обработки простых инструментов айфото: кадрирования, экспо- и цветокоррекции, кистей — вполне хватает для обычных фотографий из поездки. Мне не хватило только перспективной коррекции, но здесь я решил просто забить.
А дальше начались песни и пляски. Обработка в айфото удобная, но вот залить фотографии айфото предлагает или на Flickr, или в фейсбук, или в айклауд в виде «фотожурнала». Мне же нужно было залить их на свой сайт, причем в определенном размере.
Пришлось экспортировать фотографии в обработанном виде обратно в фотопленку, организовать еще один альбом, потом при помощи программы iTransfer (убогой, уродливой, но работающей) залить их через SFTP на сервер, где расположен мой сайт. Дальше — поставить ImageMagick, уменьшить им все фотографии в пакетном режиме и сгенерировать список для вставки в пост. Это всё я тоже проделал с айпада, при помощи программы Prompt.
Дальше я написал текст в iA Writer (в формате Markdown с HTML-вставками) и, скопировав результат в формате HTML, вставил в веб-админку сайта.
Резюме: При определенном допиливании айпад можно использовать довольно широко, но есть «верхняя граница применимости», когда проще, удобнее и правильнее сесть за стол с ноутбуком.
Вместо постскриптума
Кстати, есть еще одно отличное применение для клавиатуры — её можно подключить вместе с мышкой к ноутбуку, присоединить к нему монитор и получить уютное гнездо для кодинга. Как бы я ни любил мобильность, иногда отдельная клавиатура, чуть более крупные клавиши и прямая посадка очень, очень удобны.
Тэги: ipad
Написать комментарий
В чикагском «Бест-Бае» я купил себе беспроводную эппловскую клавиатуру: в первую очередь для айпада, кроме того — для использования с ноутбуком и монитором.
Ощущения двоякие. С одной стороны, видно явное решение «Эппла» оставить клавиатуру вспомогательным средством для работы с текстом: никакие глобальные команды с клавиатуры, кроме как посредством хаков, выполнить нельзя. То есть не получится ни перейти на домашний экран, ни переключиться между приложениями, ни отправить написанное письмо, ни включить режим поиска текста в браузере. (До смешного: в предпоследней версии скайпа нельзя было отправить сообщение с клавиатуры, что делало клавиатуру в скайпе по сути вообще бесполезной.)
Получается, кстати, разительный контраст с Surface: там наоборот, работает Alt+Tab, Win и прочие кнопки, да еще и тачпад есть.
С другой стороны, именно что редактирование текста продумано до мелочей. Все сочетания, которые необходимы пауэр-юзеру, есть: Command-стрелки, Option-стрелки работают, и вообще клавиатура мгновенно чувствуется правильной и родной. Полный стримлайн.
Кстати, Бен Брукс считает неработающий Command+Tab фичей, а не багом:
Чтобы переключиться в другую программу, приходится убрать руку с клавиатуры и потянуться к айпаду — и именно эта необходимость делает айпад удивительно подходящим для того, чтобы писать, полностью сконцентрировавшись на процессе.
Пожалуй, я согласен с такой оценкой: в последнее время текстов я пишу мало, и эффективнее выходит, если пользоваться всякого рода «концентрирующими» ухищрениями.
В итоге киллер-аппов немало:
- iA Writer. Можно не просто набросать черновик заметки, можно полностью подготовить достаточно сложную публикацию (об этом ниже).
- Скайп. Он превращается из мучительного резервного канала связи в прекрасный мессенджер.
- Почта. Без комментариев.
- SSH. Сколь ни продумана бы была доп. клавиатура Prompt, все равно без аппаратной это «запасной вариант». С аппаратной можно настраивать домашний сервер без ноутбука — и это будет одно удовольствие.
Есть и разочарования:
- На маке я давным-давно настроил Caps Lock так, чтобы он работал как Ctrl: это очень удобно при работе в терминале. Соответственно, на айпаде при работе с SSH приходится перестраиваться на неудобный маленький Ctrl.
- Нет раскладки Бирмана, это значит: нет минуса, нет неразрывного пробела, далеко и неудобно длинное тире и кавычки.
- И самое главное: буква Ë просто недоступна на раскладке Russian — PC. Нужно или было покупать европейскую клавиатуру с ISO-раскладкой (ага, дождетесь, я специально ждал поездки, чтобы купить ANSI), или переучиваться на раскладку русская — машинопись, там Ë на бэкслэше, или как-то обходиться без Ë.
В списке разочарований, кстати, нет отсутствия русских букв. Изначально я собирался сделать гравировку, но теперь уже сомневаюсь в целесообразности этого. Я уже порядком попользовался клавиатурой, и особых неудобств как-то не испытал: наоборот, еще приблизился к слепой печати.
Вероятно, еще чуть-чуть, и я просветлюсь до уровня Happy Hacking keyboard.
Опыт использования
Этот пост, понятное дело, я написал на айпаде, пользуясь новой клавиатурой. Тут, правда, только текст: дело нехитрое.
Но чисто ради эксперимента я и весь свой рассказ о поездке в Чикаго подготовил и опубликовал на айпаде. Конечно, это не настолько круто, как суровый эксперимент Брайана Проффита, который пользовался исключительно айпадом целую неделю, причем и для работы в том числе.
Чистоту моего эксперимента нарушило только то, что я перекинул фотографии с камеры на компьютер: иначе я бы их никак не вытащил. Фотографии попали в фотострим, и дальше я уже обходился одним планшетом.
Я создал один альбом, в который добавил и фотографии, которые уже были на планшете (из фотопленки), и залитые фотографии из фотострима, потом отобрал самые удачные фотографии в iPhoto, пометил их флажком и стал обрабатывать.
В плане обработки простых инструментов айфото: кадрирования, экспо- и цветокоррекции, кистей — вполне хватает для обычных фотографий из поездки. Мне не хватило только перспективной коррекции, но здесь я решил просто забить.
А дальше начались песни и пляски. Обработка в айфото удобная, но вот залить фотографии айфото предлагает или на Flickr, или в фейсбук, или в айклауд в виде «фотожурнала». Мне же нужно было залить их на свой сайт, причем в определенном размере.
Пришлось экспортировать фотографии в обработанном виде обратно в фотопленку, организовать еще один альбом, потом при помощи программы iTransfer (убогой, уродливой, но работающей) залить их через SFTP на сервер, где расположен мой сайт. Дальше — поставить ImageMagick, уменьшить им все фотографии в пакетном режиме и сгенерировать список для вставки в пост. Это всё я тоже проделал с айпада, при помощи программы Prompt.
Дальше я написал текст в iA Writer (в формате Markdown с HTML-вставками) и, скопировав результат в формате HTML, вставил в веб-админку сайта.
Резюме: При определенном допиливании айпад можно использовать довольно широко, но есть «верхняя граница применимости», когда проще, удобнее и правильнее сесть за стол с ноутбуком.
Вместо постскриптума
Кстати, есть еще одно отличное применение для клавиатуры — её можно подключить вместе с мышкой к ноутбуку, присоединить к нему монитор и получить уютное гнездо для кодинга. Как бы я ни любил мобильность, иногда отдельная клавиатура, чуть более крупные клавиши и прямая посадка очень, очень удобны.
Тэги: ipad
Написать комментарий
2012 год: новые и не очень книги
30 декабря 2012, 23:59 // Хельги
Как обычно, сделаю краткий обзор новых и старых книг, которые я прочитал в уходящем году. Под новыми я понимаю книги, которые вышли в свет в этом году: не всех (а полный список, как всегда, на отдельной странице), а самых заинтересовавших меня.
Анафем / Нил Стивенсон
Наша книгоиздательская машина, видимо, просто ломается, не может пережевать романы таких объёмов, как у Стивенсона, и после каждого её приходится чинить по два года. По крайней мере, я иначе объяснить скорость, с которой выходил сначала «Барочный цикл», а потом «Анафем», просто не могу.
Про «Анафем» есть много разных мнений. Кто-то считает, что получилось сплошное умозрение, этакий роман-модель, и для таких мелочей, как повествование или персонажи места не осталось. Я не согласен с этим.
Кто-то считает, что книга получилась слишком трудной для «широкого читателя», и от этого скучной. Я не согласен и с этим мнением.
По-моему, такие вещи, как «Ложная слепота» Уоттса, «Конец радуг» Винджи и «Анафем» Стивенсона и есть настоящая современная научная фантастика: необычная, нешаблонная, не укладывающаяся в жанровые рамки, с сюжетом, несводимым к телеграфным издательским аннотациям.
Теперь о переводе. Да, это такая книга, что её перевод является отдельным, самостоятельным трудом. Да, человек, читавший «Анафем» и человек, читавший Anathem, будут долго искать общий язык, в прямом смысле этого слова. В конце концов, Стивенсон изобрел целый мир, похожий на наш во многом, но и отличающийся во многих частностях, и язык этого мира был заново придуман Доброхотовой при переводе.
Но я считаю, что получилось классно, и читать оригинал вместо перевода стоит только билингвам и особым эстетам.
REAMDE / Нил Стивенсон
Из всех романов Стивенсона REAMDE — наиболее реалистический в том смысле, что в нём нет фантастических допущений. Это, конечно, не производственный роман, а что-то вроде технотриллера с террористами, мафией и перестрелками с одной стороны, и технической интригой вокруг компьютерной игры — с другой. Но вот именно допущений я не заметил: в REAMDE всё из категории то, что бывает, а не то, чего нет, но что может быть или то, чего быть не может.
«Нереалистичность» в REAMDE присутствует в виде несвойственной нашему веку рыцарственности (вот, спеллчекер даже слова такого не знает), и, конечно, некоторого количества «клюквы» — впрочем, у Стивенсона и «клюква» реалистична до некоторой степени.
И если увлекательность «Анафема» была построена на умственном эксперименте по созданию целого мира, то в REAMDE главное поле для экспериментов — персонажи. С помощью нехитрого, но умело исполненного приема навешивания абажура Стивенсон подчеркивает, что ситуации, в которые попадают персонажи (см. выше «клюква»): от кровавой мести русской мафии до угона самолета террористами — крайне нетипичные не только для случайно затянутых в них героев, но и для самих «клюквенных» мафиози и террористов. А дальше нам остается смотреть, как наши герои в этих ситуациях себя поведут (см. выше рыцарственность, см. также долбанутый на всю голову).
REAMDE уже тоже переводится, так что есть шанс дождаться (я обязательно буду перечитывать).
Пражское кладбище / Умберто Эко
У Эко каждый роман — иллюстрированный путеводитель по какому-нибудь историческому периоду, и именно в этом качестве мне романы Эко и интересны. Кстати, «Пражское кладбище» действительно иллюстрировано, хотя вряд ли иллюстрации так много добавляют к тексту.
Но, в отличие, от «Имени розы» или «Таинственного пламени царицы Лоаны», мне вряд ли захочется вернуться к «Пражскому кладбищу». Традиция показывать Париж девятнадцатого века дурнопахнущим — славная, но Эко побил какие-то мировые рекорды по умению вызывать текстом тошноту.
Ясно, что замысел в том и был, и протагонист (слова «герой» я всё-таки употреблять не буду) должен внушать омерзение: своими замыслами, делами и ценностями, своим обликом, своей повадкой — но результат, что называется, превзошел все ожидания.
Captain Vorpatril’s Alliance / Лоис Макмастер Буджолд
Буджолд вроде бы говорила, что про Майлза обязательно надо написать книгу, где умирает его отец (это происходит в «Криоожоге»). Видимо, больше серьезных испытаний для стареющего коротышки она придумать не в состоянии, и поэтому переключилась на Айвена-Ивана.
В какую сложную ситуацию можно поставить персонажа, введенного ради комического контраста? Конечно, женить его: парой книг ранее он обнаружил, что несмотря на всю его военную выправку и мужское обаяние, подходящей невесты ему не найти — такая уж демографическая ситуация сложилась. Вот, в принципе, и вся книга.
Конечно, фабула немного посложнее и вроде бы посерьезнее, но общий дух чуть сентиментальной комедии в «Союзе капитана Форпатрила» преобладает.
Космоэколухи / Ольга Громыко
Странная книга: сначала она мне показалась серьезнее «Космобиолухов» из-за некоторой (поначалу) обыденности приключений команды, но потом Громыко опять отправила их «всех спасать», и реалистичность испарилась; с одной стороны, без Уланова в сиквеле нет и местами глупо выглядящего, наигранного пафоса, но, с другой стороны, на одном юморе как-то совсем не получается построить повествование так, чтобы читатель сомневался в хэппи-энде.
«Проблему киборга» Громыко несколько искусственно разыграла заново, с самого начала и до гораздо более определенного, навязчиво-счастливого исхода.
Боюсь, что получилась «книжка в самолет».
* * *
Теперь — парочка книг не новых, но всё-таки хороших настолько, что я не могу не сказать о них пару слов.
Домой, ужинать и в постель. Из дневника / Сэмюэль Пипс
Пипс (Pepys, более привычна транскрипция Пепис) — английский государственный деятель XVII века, современник Исаака Ньютона, Кристофера Рена, Великой чумы и Великого пожара.
Если Лондон XVII века хоть сколько-нибудь интересен (ну мало ли, если Нила Стивенсона прочитали) — «Дневник» читать обязательно.
Жалко, что мало (переведено совсем немного отрывков), но здорово, что в переводе и в переводе отличном.
Взлёт и падение третьего рейха / Уильям Ширер
Обстоятельная и подробная хроника нацистской Германии от самого начала, включая биографию Гитлера, до конца. Книга наверняка ангажированная, но составлять общее представление так или иначе на чём-то нужно (хотя некоторые эпитеты Ширера, вроде «развращенного интеллектуала-садиста» или «туповатого министра иностранных дел», скорее подошли бы обличительной статье в газетке, чем историческому труду).
Взломщики кодов / Дэвид Кан
В конце «Криптономикона» Нила Стивенсона есть необычный для художественного романа «список рекомендованной литературы». Стивенсон особенно хвалит Кана, советуя прочитать Codebreakers, чтобы ближе познакомиться с историей криптографии и криптоанализа.
Кан освещает эти предметы до Второй Мировой: компьютерный криптоанализ («Колосс» и так далее) у него описан, а вот компьютерная криптография — уже нет.
Другими словами, в качестве подробной иллюстрации к докомпьютерной криптографии книга очень хороша. Стивенсон не зря рекомендует ее — но сам «Криптономикон», конечно, гораздо увлекательнее.
Редакция от 9 января 2013
Тэги: научная фантастика, новые имена
Написать комментарий
Как обычно, сделаю краткий обзор новых и старых книг, которые я прочитал в уходящем году. Под новыми я понимаю книги, которые вышли в свет в этом году: не всех (а полный список, как всегда, на отдельной странице), а самых заинтересовавших меня.
Анафем / Нил Стивенсон
Наша книгоиздательская машина, видимо, просто ломается, не может пережевать романы таких объёмов, как у Стивенсона, и после каждого её приходится чинить по два года. По крайней мере, я иначе объяснить скорость, с которой выходил сначала «Барочный цикл», а потом «Анафем», просто не могу.
Про «Анафем» есть много разных мнений. Кто-то считает, что получилось сплошное умозрение, этакий роман-модель, и для таких мелочей, как повествование или персонажи места не осталось. Я не согласен с этим.
Кто-то считает, что книга получилась слишком трудной для «широкого читателя», и от этого скучной. Я не согласен и с этим мнением.
По-моему, такие вещи, как «Ложная слепота» Уоттса, «Конец радуг» Винджи и «Анафем» Стивенсона и есть настоящая современная научная фантастика: необычная, нешаблонная, не укладывающаяся в жанровые рамки, с сюжетом, несводимым к телеграфным издательским аннотациям.
Теперь о переводе. Да, это такая книга, что её перевод является отдельным, самостоятельным трудом. Да, человек, читавший «Анафем» и человек, читавший Anathem, будут долго искать общий язык, в прямом смысле этого слова. В конце концов, Стивенсон изобрел целый мир, похожий на наш во многом, но и отличающийся во многих частностях, и язык этого мира был заново придуман Доброхотовой при переводе.
Но я считаю, что получилось классно, и читать оригинал вместо перевода стоит только билингвам и особым эстетам.
REAMDE / Нил Стивенсон
Из всех романов Стивенсона REAMDE — наиболее реалистический в том смысле, что в нём нет фантастических допущений. Это, конечно, не производственный роман, а что-то вроде технотриллера с террористами, мафией и перестрелками с одной стороны, и технической интригой вокруг компьютерной игры — с другой. Но вот именно допущений я не заметил: в REAMDE всё из категории то, что бывает, а не то, чего нет, но что может быть или то, чего быть не может.
«Нереалистичность» в REAMDE присутствует в виде несвойственной нашему веку рыцарственности (вот, спеллчекер даже слова такого не знает), и, конечно, некоторого количества «клюквы» — впрочем, у Стивенсона и «клюква» реалистична до некоторой степени.
И если увлекательность «Анафема» была построена на умственном эксперименте по созданию целого мира, то в REAMDE главное поле для экспериментов — персонажи. С помощью нехитрого, но умело исполненного приема навешивания абажура Стивенсон подчеркивает, что ситуации, в которые попадают персонажи (см. выше «клюква»): от кровавой мести русской мафии до угона самолета террористами — крайне нетипичные не только для случайно затянутых в них героев, но и для самих «клюквенных» мафиози и террористов. А дальше нам остается смотреть, как наши герои в этих ситуациях себя поведут (см. выше рыцарственность, см. также долбанутый на всю голову).
REAMDE уже тоже переводится, так что есть шанс дождаться (я обязательно буду перечитывать).
Пражское кладбище / Умберто Эко
У Эко каждый роман — иллюстрированный путеводитель по какому-нибудь историческому периоду, и именно в этом качестве мне романы Эко и интересны. Кстати, «Пражское кладбище» действительно иллюстрировано, хотя вряд ли иллюстрации так много добавляют к тексту.
Но, в отличие, от «Имени розы» или «Таинственного пламени царицы Лоаны», мне вряд ли захочется вернуться к «Пражскому кладбищу». Традиция показывать Париж девятнадцатого века дурнопахнущим — славная, но Эко побил какие-то мировые рекорды по умению вызывать текстом тошноту.
Ясно, что замысел в том и был, и протагонист (слова «герой» я всё-таки употреблять не буду) должен внушать омерзение: своими замыслами, делами и ценностями, своим обликом, своей повадкой — но результат, что называется, превзошел все ожидания.
Captain Vorpatril’s Alliance / Лоис Макмастер Буджолд
Буджолд вроде бы говорила, что про Майлза обязательно надо написать книгу, где умирает его отец (это происходит в «Криоожоге»). Видимо, больше серьезных испытаний для стареющего коротышки она придумать не в состоянии, и поэтому переключилась на Айвена-Ивана.
В какую сложную ситуацию можно поставить персонажа, введенного ради комического контраста? Конечно, женить его: парой книг ранее он обнаружил, что несмотря на всю его военную выправку и мужское обаяние, подходящей невесты ему не найти — такая уж демографическая ситуация сложилась. Вот, в принципе, и вся книга.
Конечно, фабула немного посложнее и вроде бы посерьезнее, но общий дух чуть сентиментальной комедии в «Союзе капитана Форпатрила» преобладает.
Космоэколухи / Ольга Громыко
Странная книга: сначала она мне показалась серьезнее «Космобиолухов» из-за некоторой (поначалу) обыденности приключений команды, но потом Громыко опять отправила их «всех спасать», и реалистичность испарилась; с одной стороны, без Уланова в сиквеле нет и местами глупо выглядящего, наигранного пафоса, но, с другой стороны, на одном юморе как-то совсем не получается построить повествование так, чтобы читатель сомневался в хэппи-энде.
«Проблему киборга» Громыко несколько искусственно разыграла заново, с самого начала и до гораздо более определенного, навязчиво-счастливого исхода.
Боюсь, что получилась «книжка в самолет».
* * *
Теперь — парочка книг не новых, но всё-таки хороших настолько, что я не могу не сказать о них пару слов.
Домой, ужинать и в постель. Из дневника / Сэмюэль Пипс
Пипс (Pepys, более привычна транскрипция Пепис) — английский государственный деятель XVII века, современник Исаака Ньютона, Кристофера Рена, Великой чумы и Великого пожара.
Если Лондон XVII века хоть сколько-нибудь интересен (ну мало ли, если Нила Стивенсона прочитали) — «Дневник» читать обязательно.
Жалко, что мало (переведено совсем немного отрывков), но здорово, что в переводе и в переводе отличном.
Взлёт и падение третьего рейха / Уильям Ширер
Обстоятельная и подробная хроника нацистской Германии от самого начала, включая биографию Гитлера, до конца. Книга наверняка ангажированная, но составлять общее представление так или иначе на чём-то нужно (хотя некоторые эпитеты Ширера, вроде «развращенного интеллектуала-садиста» или «туповатого министра иностранных дел», скорее подошли бы обличительной статье в газетке, чем историческому труду).
Взломщики кодов / Дэвид Кан
В конце «Криптономикона» Нила Стивенсона есть необычный для художественного романа «список рекомендованной литературы». Стивенсон особенно хвалит Кана, советуя прочитать Codebreakers, чтобы ближе познакомиться с историей криптографии и криптоанализа.
Кан освещает эти предметы до Второй Мировой: компьютерный криптоанализ («Колосс» и так далее) у него описан, а вот компьютерная криптография — уже нет.
Другими словами, в качестве подробной иллюстрации к докомпьютерной криптографии книга очень хороша. Стивенсон не зря рекомендует ее — но сам «Криптономикон», конечно, гораздо увлекательнее.
Редакция от 9 января 2013
Тэги: научная фантастика, новые имена
Написать комментарий
Чикаго и RSNA (2012)
2 декабря 2012, 17:24 // Хельги
Ежегодное собрание Ассоциации радиологов Северной Америки (RSNA Annual Meeting) — это крупнейшая мировая выставка-конференция, посвященная всему радиологическому, как в научном и медицинском плане, так и в техническом. В этом году прошла выставка аж под номером 98, так что традиции у RSNA богатые (само общество существует с 1915 года).
Выставка традиционно проходит в конце года в Чикаго. Погода в этом городе не очень гостеприимная: в Москве в это время точно теплее. Однако время проведения привязано к очень понятной дате: предпраздничным распродажам, которые начинаются с Черной пятницы после Дня благодарения. Пока радиологи посещают лекции и семинары, осматривают экспозицию и так далее, их супруги ходят по распродажам и покупают рождественские подарки. Вот такое вот совмещение приятного с полезным.
Но этот отлаженный механизм работает, только если: а) приезжать с супругой, которая и будет ходить по магазинам; б) приезжать в Чикаго не первый раз. Мне же хотелось урвать хоть немножко свободного времени, чтобы просто походить по городу.
Здесь, как и в Толедо, чувствуется значение фразы in the street: центр Чикаго состоит сплошь из небоскребов, улицы — узкие прорези между зданиями:
Как и положено крупному американскому городу, Чикаго — город автомобильный. Но это не означает, что машин на улицах больше, чем людей, и все стоят в пробках: наоборот, в центре автомобилей мало. Видимо, секрет в том, что узкие локальные улочки и транспортные магистрали разведены, чаще всего — в нескольких уровнях:
Например, одна из улиц, идущих перпендикулярно Золотой миле (участку Мичиган-авеню, где расположено множество магазинов), ныряет под нее, чтобы освободить проход пешеходам:
Из-за такой многоуровневости иногда возникает странное ощущение, когда идешь вроде по по земле, но внезапно «под тобой» оказывается целый этаж с автодорогой. Или наоборот, внезапно вырастает стена, на которую надо подниматься по лестнице. В итоге от центра остается впечатления единого здания-комплекса, а не отдельных небоскребов.
Конечно, места для земли в такой стальной пещере не остается, но это не значит, что жить там уныло и тоскливо: зелень, включая деревья, растет в клумбах-переростках, и есть даже гравийные площадки специально для выгула собак.
* * *
Погода в Чикаго в декабре неблагоприятная: прозвище Ветреного (Windy) город заслужил не зря. Но небо всё время было ясное:
Мой номер был на тридцать каком-то этаже, и оттуда утром был довольно приятный вид:
Хотя у Чикаго и есть репутация города криминального, мне ничего такого заметить не удалось.
Гулять по центру было приятно и днем, и ночью (только ночью холодно):
Хотя если удалиться от Золотой мили, можно попасть в район с широкими дорогами и узкими тротуарами, где владычество автомобилей всё же ощущается:
* * *
Помимо собственно выставки, у нас была еще культурная программа. Например, мы сходили в театр «Аполло» на мюзикл Million Dollar Quartet про золотой век рок-н-ролла. Записи бродвейской версии этого мюзикла можно найти на ютьюбе, а мы слушали исходный вариант. Я никогда не был поклонником рок-н-ролла, но музыка оказалась очень драйвовой и действительно горячила кровь.
Это что касается пищи духовной, а насчет телесной, например, был организованный ужин в ресторане Lawry's:
Это такой специальный мясной ресторан, где подают особым образом приготовленные ребрышки:
В стейках и прочих ребрышках я разбираюсь примерно так же, как в рок-н-ролле, но попробовать правильное среднепрожаренное мясо было интересно. Хотя я вряд ли стал бы есть его сколько-нибудь часто.
Ну и, конечно, нельзя было не забраться на какой-нибудь небоскреб повыше. До Сирс-тауэра (который теперь Уиллис-тауэр) добраться не удалось, поэтому пришлось обойтись смотровой площадкой 100-этажного здания Центра Джона Хэнкока.
Увы, залезть получилось ночью, да еще и хорошего фотоаппарата под рукой не было.
Вид на юг:
Вид на восток, на пирс:
Вид на запад:
* * *
И напоследок несколько неформатных кадров. Вот, например, вход в «Хаят». Служебный, разумеется:
И пара фотографий из аэропортов. Это чикагский:
А это Мадрид – аэропорт Барахас ранним утром:
Теперь я знаю, насколько уныло сидеть в пересадочном аэропорту пять часов в ожидании второго рейса. Гулять по Чикаго было точно веселее:
Редакция от 4 января 2013
Тэги: travel, работа, фото
Комментарии (3)
Ежегодное собрание Ассоциации радиологов Северной Америки (RSNA Annual Meeting) — это крупнейшая мировая выставка-конференция, посвященная всему радиологическому, как в научном и медицинском плане, так и в техническом. В этом году прошла выставка аж под номером 98, так что традиции у RSNA богатые (само общество существует с 1915 года).
Выставка традиционно проходит в конце года в Чикаго. Погода в этом городе не очень гостеприимная: в Москве в это время точно теплее. Однако время проведения привязано к очень понятной дате: предпраздничным распродажам, которые начинаются с Черной пятницы после Дня благодарения. Пока радиологи посещают лекции и семинары, осматривают экспозицию и так далее, их супруги ходят по распродажам и покупают рождественские подарки. Вот такое вот совмещение приятного с полезным.
Но этот отлаженный механизм работает, только если: а) приезжать с супругой, которая и будет ходить по магазинам; б) приезжать в Чикаго не первый раз. Мне же хотелось урвать хоть немножко свободного времени, чтобы просто походить по городу.
Здесь, как и в Толедо, чувствуется значение фразы in the street: центр Чикаго состоит сплошь из небоскребов, улицы — узкие прорези между зданиями:
Как и положено крупному американскому городу, Чикаго — город автомобильный. Но это не означает, что машин на улицах больше, чем людей, и все стоят в пробках: наоборот, в центре автомобилей мало. Видимо, секрет в том, что узкие локальные улочки и транспортные магистрали разведены, чаще всего — в нескольких уровнях:
Например, одна из улиц, идущих перпендикулярно Золотой миле (участку Мичиган-авеню, где расположено множество магазинов), ныряет под нее, чтобы освободить проход пешеходам:
Из-за такой многоуровневости иногда возникает странное ощущение, когда идешь вроде по по земле, но внезапно «под тобой» оказывается целый этаж с автодорогой. Или наоборот, внезапно вырастает стена, на которую надо подниматься по лестнице. В итоге от центра остается впечатления единого здания-комплекса, а не отдельных небоскребов.
Конечно, места для земли в такой стальной пещере не остается, но это не значит, что жить там уныло и тоскливо: зелень, включая деревья, растет в клумбах-переростках, и есть даже гравийные площадки специально для выгула собак.
* * *
Погода в Чикаго в декабре неблагоприятная: прозвище Ветреного (Windy) город заслужил не зря. Но небо всё время было ясное:
Мой номер был на тридцать каком-то этаже, и оттуда утром был довольно приятный вид:
Хотя у Чикаго и есть репутация города криминального, мне ничего такого заметить не удалось.
Гулять по центру было приятно и днем, и ночью (только ночью холодно):
Хотя если удалиться от Золотой мили, можно попасть в район с широкими дорогами и узкими тротуарами, где владычество автомобилей всё же ощущается:
* * *
Помимо собственно выставки, у нас была еще культурная программа. Например, мы сходили в театр «Аполло» на мюзикл Million Dollar Quartet про золотой век рок-н-ролла. Записи бродвейской версии этого мюзикла можно найти на ютьюбе, а мы слушали исходный вариант. Я никогда не был поклонником рок-н-ролла, но музыка оказалась очень драйвовой и действительно горячила кровь.
Это что касается пищи духовной, а насчет телесной, например, был организованный ужин в ресторане Lawry's:
Это такой специальный мясной ресторан, где подают особым образом приготовленные ребрышки:
В стейках и прочих ребрышках я разбираюсь примерно так же, как в рок-н-ролле, но попробовать правильное среднепрожаренное мясо было интересно. Хотя я вряд ли стал бы есть его сколько-нибудь часто.
Ну и, конечно, нельзя было не забраться на какой-нибудь небоскреб повыше. До Сирс-тауэра (который теперь Уиллис-тауэр) добраться не удалось, поэтому пришлось обойтись смотровой площадкой 100-этажного здания Центра Джона Хэнкока.
Увы, залезть получилось ночью, да еще и хорошего фотоаппарата под рукой не было.
Вид на юг:
Вид на восток, на пирс:
Вид на запад:
* * *
И напоследок несколько неформатных кадров. Вот, например, вход в «Хаят». Служебный, разумеется:
И пара фотографий из аэропортов. Это чикагский:
А это Мадрид – аэропорт Барахас ранним утром:
Теперь я знаю, насколько уныло сидеть в пересадочном аэропорту пять часов в ожидании второго рейса. Гулять по Чикаго было точно веселее:
Редакция от 4 января 2013
Тэги: travel, работа, фото
Комментарии (3)
A sound of blunder
7 ноября 2012, 0:37 // Хельги
Сегодня был письменный коллоквиум у четвёртого курса, и у одного студента упал на пол мобильный телефон (пользоваться любыми материалами, в том числе и техникой, на коллоквиуме было нельзя). Могу допустить, что он и правда выпал у него из кармана толстовки, но Оккам всё-таки против этого объяснения.
Так и хочется написать коротенький рассказ от лица такого вот незадачливого студента: как он тянет телефон из кармана, лихорадочно прокручивает страничку, вглядывается в текст; шарахается от проходящего мимо экзаменатора, неудачно пристраивает телефон на коленях, телефон выскальзывает; он пытается его поймать, но пальцы ловят пустоту...
И закончить рассказ фразой: There was a sound of blunder.
Тэги: fun, учёба
Написать комментарий
Сегодня был письменный коллоквиум у четвёртого курса, и у одного студента упал на пол мобильный телефон (пользоваться любыми материалами, в том числе и техникой, на коллоквиуме было нельзя). Могу допустить, что он и правда выпал у него из кармана толстовки, но Оккам всё-таки против этого объяснения.
Так и хочется написать коротенький рассказ от лица такого вот незадачливого студента: как он тянет телефон из кармана, лихорадочно прокручивает страничку, вглядывается в текст; шарахается от проходящего мимо экзаменатора, неудачно пристраивает телефон на коленях, телефон выскальзывает; он пытается его поймать, но пальцы ловят пустоту...
И закончить рассказ фразой: There was a sound of blunder.
Тэги: fun, учёба
Написать комментарий
When there’s no app for that
26 октября 2012, 2:53 // Хельги
Надо признать, что модель there’s an app for that, при всей своей отвратительности для гиков-юниксоидов, тоже может работать.
Например, этот пост я пишу в приложении iA Writer, которое: а) решает проблему со знаками препинания, которые на виртуальной клавиатуре айпада сосланы в адски неудобные дебри, и б) правда удивительно хорошо подходит для того, что писать тексты. (В скобках замечу, что столь удобного способа писать посты, не пользуясь ноутбуком, у меня не было никогда: даже клавиатурный коммуникатор всё-таки проигрывает.) iA Writer продуман и предлагает определённую модель пользования: документы хранятся в «айклауде», доступность и синхронизация обеспечивается для мака и айпада, для форматирования применяется Markdown-разметка. И да, «райтером» правда удобно пользоваться.
Другой отличный пример — Numbers, эппловская электронная таблица. Эта программа практически безупречна, все аспекты использования: от ввода данных до управления форматированием, от навигации по листу до добавления ячеек, от выбора формул до импорта-экспорта таблиц — всё продумано и отшлифовано.
Но модель приложений работает с одним важным ограничением: каждое приложение должно быть таким: продуманным, законченным, отполированным. Модель использования айпада плохо совмещается с активной многозадачностью (я говорю не о технической поддержке запуска нескольких программ, а о той степени, в которой это переключение можно использовать в работе). Два приложения на один экран вывести нельзя. Обмен данными между приложениями — очень ограниченный. И если какое-то приложение в одном из своих аспектов подкачало, то скомпенсировать это засчёт использования его совместно с другим софтом не получится. Например, Evernote очень удобен для каталогизации и архивации заметок, но в айпад-версии набирать текст в нём из-за проблем с айпадовской клавиатурой практически невозможно. Всё, финиш: использовать клавиатурную панельку типа той, что в «райтере», нельзя. Если в приложении что-то не предусмотрено, ничего не попишешь.
Гиков (и меня в том числе) это, конечно, раздражает. Но, как я сказал, приходится признать, что когда эта модель работает (Safari, Calendar, Reminders, iA Writer и так далее) — результатом удобно пользоваться даже и гику.
Тэги: ipad
Комментарии (2)
Надо признать, что модель there’s an app for that, при всей своей отвратительности для гиков-юниксоидов, тоже может работать.
Например, этот пост я пишу в приложении iA Writer, которое: а) решает проблему со знаками препинания, которые на виртуальной клавиатуре айпада сосланы в адски неудобные дебри, и б) правда удивительно хорошо подходит для того, что писать тексты. (В скобках замечу, что столь удобного способа писать посты, не пользуясь ноутбуком, у меня не было никогда: даже клавиатурный коммуникатор всё-таки проигрывает.) iA Writer продуман и предлагает определённую модель пользования: документы хранятся в «айклауде», доступность и синхронизация обеспечивается для мака и айпада, для форматирования применяется Markdown-разметка. И да, «райтером» правда удобно пользоваться.
Другой отличный пример — Numbers, эппловская электронная таблица. Эта программа практически безупречна, все аспекты использования: от ввода данных до управления форматированием, от навигации по листу до добавления ячеек, от выбора формул до импорта-экспорта таблиц — всё продумано и отшлифовано.
Но модель приложений работает с одним важным ограничением: каждое приложение должно быть таким: продуманным, законченным, отполированным. Модель использования айпада плохо совмещается с активной многозадачностью (я говорю не о технической поддержке запуска нескольких программ, а о той степени, в которой это переключение можно использовать в работе). Два приложения на один экран вывести нельзя. Обмен данными между приложениями — очень ограниченный. И если какое-то приложение в одном из своих аспектов подкачало, то скомпенсировать это засчёт использования его совместно с другим софтом не получится. Например, Evernote очень удобен для каталогизации и архивации заметок, но в айпад-версии набирать текст в нём из-за проблем с айпадовской клавиатурой практически невозможно. Всё, финиш: использовать клавиатурную панельку типа той, что в «райтере», нельзя. Если в приложении что-то не предусмотрено, ничего не попишешь.
Гиков (и меня в том числе) это, конечно, раздражает. Но, как я сказал, приходится признать, что когда эта модель работает (Safari, Calendar, Reminders, iA Writer и так далее) — результатом удобно пользоваться даже и гику.
Тэги: ipad
Комментарии (2)
Включение в текст иностранных имён в оригинальном написании
22 октября 2012, 0:47 // Хельги
Читал недавно рассказ об Intel Developer Forum на iXBT (часть первая, часть вторая), и мне сильно резануло глаз то, как на iXBT пишут иностранные имена:
...был снят фильм, в котором культовые писатели William Gibson (Уильям Гибсон), Bruce Sterling (Брюс Стерлинг) и China Mieville (Чайна Мьевиль), а также другие писатели... рассказывали, что такое в их понимании стимпанк и почему они занимаются тем, что окружающие относят к стимпанку.
Тут, конечно, специфика ещё в том, что мне кажется странным само желание дать оригинальное написание для имён этих известных фантастов, но, конечно, для аудитории iXBT они вряд ли очень известные.
Но дело в том, что iXBT (хотя вроде солидный журнал, даже в печатной форме издаётся) вообще имеет очень странное представление о том, в каком порядке давать транскрипцию имени и его оригинальное написание.
Иногда они приводят только транскрипцию:
- «пригласили антрополога Женевьеву Бел»;
- «на сцену вышла доктор Чин Лин Ай» (вообще-то И Чжилинь, можно было бы и заглянуть на Википедию).
Чаще — первое вхождение имени дают в оригинальном написании, а следующие уже транскрибируют; иногда транскрипция идёт сразу же в скобках:
- «открыл презентацию Brian David Johnson» и далее «по мнению Дэвида Брайана Джонсона»;
- «на сцену вышел Gary Flood (Гери Флуд)».
И мало того, что авторам не режут глаз эти дикие сочетания, они позволяют себе даже такое: «Третий и заключительный день осеннего IDF 2012 открылся ключевым докладом Justin Rattner». Мне всё-таки любопытно, они так и проговаривают про себя: «ключевым докладом Джастин Раттнер»?
* * *
А ведь всё очень просто. За исключением общеизвестных персон, приводить оригинальное написание полезно: гуглить обычно проще по оригинальному написанию. Но в самом тексте (не в сносках, не в скобках) имена всегда должны писаться в транскрипции и склоняться по правилам русского языка.
Общеизвестность может варьироваться в зависимости от аудитории и тематики. Допустим даже, что антрополог Женевьева Белл действительно известна всем читателям iXBT, а Уильям Гибсон — нет. :) Но первую цитату нужно переписать следующим образом:
...был снят фильм, в котором культовые писатели Уильям Гибсон (William Gibson), Брюс Стерлинг (Bruce Sterling) и Чайна Мьевиль (China Mieville)…
Кстати, оригинальное написание вовсе не обязательно будет латиницей. В какой-нибудь статье по китайской тематике, предназначенной для аудитории, которая более-менее знает китайский, оригинальным написанием, безусловно, будут ханьцзы — опять-таки для гугления, а вот сотрудницу Intel, видимо, лучше давать уже в латинизированной форме.
Читал недавно рассказ об Intel Developer Forum на iXBT (часть первая, часть вторая), и мне сильно резануло глаз то, как на iXBT пишут иностранные имена:
...был снят фильм, в котором культовые писатели William Gibson (Уильям Гибсон), Bruce Sterling (Брюс Стерлинг) и China Mieville (Чайна Мьевиль), а также другие писатели... рассказывали, что такое в их понимании стимпанк и почему они занимаются тем, что окружающие относят к стимпанку.
Тут, конечно, специфика ещё в том, что мне кажется странным само желание дать оригинальное написание для имён этих известных фантастов, но, конечно, для аудитории iXBT они вряд ли очень известные.
Но дело в том, что iXBT (хотя вроде солидный журнал, даже в печатной форме издаётся) вообще имеет очень странное представление о том, в каком порядке давать транскрипцию имени и его оригинальное написание.
Иногда они приводят только транскрипцию:
- «пригласили антрополога Женевьеву Бел»;
- «на сцену вышла доктор Чин Лин Ай» (вообще-то И Чжилинь, можно было бы и заглянуть на Википедию).
Чаще — первое вхождение имени дают в оригинальном написании, а следующие уже транскрибируют; иногда транскрипция идёт сразу же в скобках:
- «открыл презентацию Brian David Johnson» и далее «по мнению Дэвида Брайана Джонсона»;
- «на сцену вышел Gary Flood (Гери Флуд)».
И мало того, что авторам не режут глаз эти дикие сочетания, они позволяют себе даже такое: «Третий и заключительный день осеннего IDF 2012 открылся ключевым докладом Justin Rattner». Мне всё-таки любопытно, они так и проговаривают про себя: «ключевым докладом Джастин Раттнер»?
* * *
А ведь всё очень просто. За исключением общеизвестных персон, приводить оригинальное написание полезно: гуглить обычно проще по оригинальному написанию. Но в самом тексте (не в сносках, не в скобках) имена всегда должны писаться в транскрипции и склоняться по правилам русского языка.
Общеизвестность может варьироваться в зависимости от аудитории и тематики. Допустим даже, что антрополог Женевьева Белл действительно известна всем читателям iXBT, а Уильям Гибсон — нет. :) Но первую цитату нужно переписать следующим образом:
...был снят фильм, в котором культовые писатели Уильям Гибсон (William Gibson), Брюс Стерлинг (Bruce Sterling) и Чайна Мьевиль (China Mieville)…
Кстати, оригинальное написание вовсе не обязательно будет латиницей. В какой-нибудь статье по китайской тематике, предназначенной для аудитории, которая более-менее знает китайский, оригинальным написанием, безусловно, будут ханьцзы — опять-таки для гугления, а вот сотрудницу Intel, видимо, лучше давать уже в латинизированной форме.
Лестница в небо / Иван Кузнецов
21 октября 2012, 22:52 // Хельги
Несколько лет назад, когда в ЖЖ Лукьяненко ещё можно было заходить, не опасаясь оказаться под ударом очередной порции поучительности, Лукьяненко опубликовал там положительный отзыв на «Лестницу в небо». Я до сих пор не смог понять, что это было: то ли искреннее желание поддержать молодого многообещающего автора, то ли аккуратно спланированная пиар-кампания. Так или иначе, книгу я в итоге всё-таки прочитал.
Сеттинг романа находится в общем русле фантастики контакта — той «мягкой» её разновидности, которая описывает ситуацию «человечество принимают в Галактический союз чужих». У Кузнецова есть и союз, и несколько чужих рас разной степени негуманодноисти.
Расы более-менее классические — не стёртые и набившие оскомину, а именно что в общем русле. Элиане — стройные, изящные телепаты, зацикленные на этичности, строители ажурных зданий и любители голографических предметов искусства. Радориане, наоборот, предельно рациональные технократы, ставящие во главу угла функциональность. Главгерой-землянин, впрочем, предпочитает первых из-за некоторых неприятных особенностей внешности радориан.
Есть и другие расы, но они описаны вскользь, а вот от лица элианина и радорианина ведутся линии повествования. Интересно, что хотя типажи и очерчены, эффекта планеты шляп (когда целая инопланетная раса изображается схематично до карикатурности) нет.
Вообще завязка, где и описывается сеттинг, очень правдоподобная и качественная. Главному герою, «обыкновенному землянину» по имени Геннадий чужие предлагают стать первым контактёром. Он соглашается, и его отвозят на станцию, где Геннадий всячески вступает в контакт, знакомится с достижениями чужих и вообще набирается ума-разума: люди по сравнению с чужими — просто котята, слабые и как бойцы, и как телепаты.
Интрига начинает завязываться на том месте, когда Геннадий узнаёт, что а) сами элиане-радориане мало что умеют, и во многом зависят от Корректоров/Наблюдателей, гораздо более продвинутой расы, которая обеспечивает и путешествия со сверхсветовой скоростью, и многие другие технологии; б) Корректорам зачем-то нужен Геннадий, несмотря на его слабость.
Этому «зачем» и посвящается остаток книги. Но, увы, срыв покровов получился у автора не очень. По тексту появляется слишком много новых вещей и явлений, и вводятся они ad hoc. Вместо того, чтобы вставить в финале недостающий фрагмент в мозаику, автор дорисовывает картину со всех сторон.
Дальше, Геннадий, разумеется, оказывается нужен Корректорам не просто так, но его полезность в конце начинает граничить с незаменимостью, и мэрисьюшность, соответственно, зашкаливает. Инфляция способностей, как и инфляция опасности, сюжет не красит.
И чем лучше у главгероя получается расшвыривать врагов, тем больше ему это нравится. Критическая оценка своих действий меняется на твёрдую уверенность в своей и Корректоров правоте. Это особенно забавно выглядит на фоне того, что враг, заявленный Корректорами как вселенское зло, как раз «зомбирует» своих приспешников.
Наконец, пси-способности, начинавшиеся как понятная классическая телепатия, описываются всё туманней, а роль их в сюжете всё возрастает. Это постепенно превращают повествование из фантастики в мистику: логика мира меняется, нарушается правило «сформулируй законы и следуй им».
Интересно сравнить по этим трём пунктам серьёзного, рекомендуемого Кузнецова и полупародийную развлекательную Ольгу Громыко (тех же «Космобиолухов», которых я недавно перечитывал). У Громыко никакой инфляции способностей не происходит (а увеличение опасностей — строго в рамках сюжета), внутренняя логика строго соблюдается (нужные ружья развешаны в самом начале), а слог лёгкий и ясный, пусть и в ущерб «научной фантастичности».
Надо поглядеть, что написал Кузнецов в продолжении. Если оно как первая треть романа, будет здорово, если как остальное — увы.
* * *
Upd: Отдельного поста про второй роман, «Тень мессии», не будет.
Сюжет в книге может развиваться по-разному. Иногда он дробится на короткие сцены-экспозиции, каждая из которых иллюстрирует текущее положение дел, а между такими сценами — повороты, неожиданные для читателя, но логичные постфактум.
А в «Тени» первую половину книги сюжет топчется на месте, а автор раз за разом повторяет то же, что было и в первой книге: Герой ещё более всемогущ и, соответственно, самоуверен, а Зло всё более и более торжествует и всё выше и выше подымает голову. Герой от своего всемогущества постепенно сходит с ума, и так же постепенно оказывается всё более подчинённым злу антагонист.
Потом, так же постепенно, Герой понимает, какую высокую цену ему придётся заплатить за всемогущество — и моменты понимания мучительно оттянуты, Герой понимает всё последним, уже после читателя.
Кстати, Герой и Зло недаром с заглавных: пси-способности окончательно превратились в ад-хок-магию, законы, заявленные в начале, становятся более не актуальны.
Заканчивается книга судорожной, и от этого ещё более адхочной, попыткой как-то увязать размётанные концы повествования. Пафоса и самопожертвования в ней много, законченности меньше.
Увы, нишмагла.
Редакция от 7 ноября 2012
Тэги: научная фантастика, свежие отзывы
Написать комментарий
Несколько лет назад, когда в ЖЖ Лукьяненко ещё можно было заходить, не опасаясь оказаться под ударом очередной порции поучительности, Лукьяненко опубликовал там положительный отзыв на «Лестницу в небо». Я до сих пор не смог понять, что это было: то ли искреннее желание поддержать молодого многообещающего автора, то ли аккуратно спланированная пиар-кампания. Так или иначе, книгу я в итоге всё-таки прочитал.
Сеттинг романа находится в общем русле фантастики контакта — той «мягкой» её разновидности, которая описывает ситуацию «человечество принимают в Галактический союз чужих». У Кузнецова есть и союз, и несколько чужих рас разной степени негуманодноисти.
Расы более-менее классические — не стёртые и набившие оскомину, а именно что в общем русле. Элиане — стройные, изящные телепаты, зацикленные на этичности, строители ажурных зданий и любители голографических предметов искусства. Радориане, наоборот, предельно рациональные технократы, ставящие во главу угла функциональность. Главгерой-землянин, впрочем, предпочитает первых из-за некоторых неприятных особенностей внешности радориан.
Есть и другие расы, но они описаны вскользь, а вот от лица элианина и радорианина ведутся линии повествования. Интересно, что хотя типажи и очерчены, эффекта планеты шляп (когда целая инопланетная раса изображается схематично до карикатурности) нет.
Вообще завязка, где и описывается сеттинг, очень правдоподобная и качественная. Главному герою, «обыкновенному землянину» по имени Геннадий чужие предлагают стать первым контактёром. Он соглашается, и его отвозят на станцию, где Геннадий всячески вступает в контакт, знакомится с достижениями чужих и вообще набирается ума-разума: люди по сравнению с чужими — просто котята, слабые и как бойцы, и как телепаты.
Интрига начинает завязываться на том месте, когда Геннадий узнаёт, что а) сами элиане-радориане мало что умеют, и во многом зависят от Корректоров/Наблюдателей, гораздо более продвинутой расы, которая обеспечивает и путешествия со сверхсветовой скоростью, и многие другие технологии; б) Корректорам зачем-то нужен Геннадий, несмотря на его слабость.
Этому «зачем» и посвящается остаток книги. Но, увы, срыв покровов получился у автора не очень. По тексту появляется слишком много новых вещей и явлений, и вводятся они ad hoc. Вместо того, чтобы вставить в финале недостающий фрагмент в мозаику, автор дорисовывает картину со всех сторон.
Дальше, Геннадий, разумеется, оказывается нужен Корректорам не просто так, но его полезность в конце начинает граничить с незаменимостью, и мэрисьюшность, соответственно, зашкаливает. Инфляция способностей, как и инфляция опасности, сюжет не красит.
И чем лучше у главгероя получается расшвыривать врагов, тем больше ему это нравится. Критическая оценка своих действий меняется на твёрдую уверенность в своей и Корректоров правоте. Это особенно забавно выглядит на фоне того, что враг, заявленный Корректорами как вселенское зло, как раз «зомбирует» своих приспешников.
Наконец, пси-способности, начинавшиеся как понятная классическая телепатия, описываются всё туманней, а роль их в сюжете всё возрастает. Это постепенно превращают повествование из фантастики в мистику: логика мира меняется, нарушается правило «сформулируй законы и следуй им».
Интересно сравнить по этим трём пунктам серьёзного, рекомендуемого Кузнецова и полупародийную развлекательную Ольгу Громыко (тех же «Космобиолухов», которых я недавно перечитывал). У Громыко никакой инфляции способностей не происходит (а увеличение опасностей — строго в рамках сюжета), внутренняя логика строго соблюдается (нужные ружья развешаны в самом начале), а слог лёгкий и ясный, пусть и в ущерб «научной фантастичности».
Надо поглядеть, что написал Кузнецов в продолжении. Если оно как первая треть романа, будет здорово, если как остальное — увы.
* * *
Upd: Отдельного поста про второй роман, «Тень мессии», не будет.
Сюжет в книге может развиваться по-разному. Иногда он дробится на короткие сцены-экспозиции, каждая из которых иллюстрирует текущее положение дел, а между такими сценами — повороты, неожиданные для читателя, но логичные постфактум.
А в «Тени» первую половину книги сюжет топчется на месте, а автор раз за разом повторяет то же, что было и в первой книге: Герой ещё более всемогущ и, соответственно, самоуверен, а Зло всё более и более торжествует и всё выше и выше подымает голову. Герой от своего всемогущества постепенно сходит с ума, и так же постепенно оказывается всё более подчинённым злу антагонист.
Потом, так же постепенно, Герой понимает, какую высокую цену ему придётся заплатить за всемогущество — и моменты понимания мучительно оттянуты, Герой понимает всё последним, уже после читателя.
Кстати, Герой и Зло недаром с заглавных: пси-способности окончательно превратились в ад-хок-магию, законы, заявленные в начале, становятся более не актуальны.
Заканчивается книга судорожной, и от этого ещё более адхочной, попыткой как-то увязать размётанные концы повествования. Пафоса и самопожертвования в ней много, законченности меньше.
Увы, нишмагла.
Редакция от 7 ноября 2012
Тэги: научная фантастика, свежие отзывы
Написать комментарий